?

Log in

No account? Create an account




Иудейство враждует с язычеством, а то и другое враждует с христианством, как египтяне и ассирияне были врагами и друг другу, и Израилю, как и в пороке находим, что трусость и дерзость противоположны и одна другой, и мужеству...

Но мы, как бежали язычников, удалились от лукавого идолослужения, и многобожие их признали безбожием, так бежали и хулы иудеев, отрицающих Сына Божия, устрашившись оной угрозы: иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех (Мф. 10, 33). Поэтому бежим, как и должно, еще тех, которые изобретают нечто сродное с язычеством и иудейством вопреки слову истины. Поелику мудрый в злотворстве диавол видел, что христиане чуждаются иудеев и язычников, и что самые имена их располагают нас ко вражде с ними, то, придав нагие имя тем и другим, старается таким образом снова ввести иудейское отречение и языческое многобожие. Ибо одни, утверждая, что Единородный — Божие дело и произведение, а потом поклоняясь Ему и богословствуя о Нем, служением своим твари, а не Творцу, открыто вводят учения языческие; а другие, отрицая Бога от Бога и признавая Сына по имени, на самом же деле и по истине отвергая существование Его, опять возобновляют иудейство. Когда исповедуют Его Словом, уподобляют слову внутреннему и, называя Премудростию, утверждают, что она подобна навыку, какой составляется в душе ученых; и поэтому говорят, что лице Отца и Сына одно, как и о человеке говорится, что он один, а не разделен с тем словом, с тою мудростию, которые в нем.


...Безумным называется живущий по-язычески, а несмысленным — ограничивающий жизнь по-иудейски, одним хранением закона.

свят. Василий Великий


Архиерейский собор РПЦ, открывающийся в Москве 29 ноября – событие важнейшее, поистине знаковое, которое должно на долгие годы определить дальнейший путь развития нашей земной Церкви. Ибо решения, которые он должен принять, поистине судьбоносны.

Первый вопрос, который, как уже совершенно точно известно, будет рассмотрен на соборе – это оценка итоговых документов так называемого Критского собора, что состоялся в июне прошлого, 2016 года и был первоначально задуман как «Всеправославный». На эту тему написано уже более чем достаточно, в том числе и нами, поэтому напомним лишь основную канву событий. Не видя смысла углубляться в давнюю предысторию, напомним, что на рубеже января – февраля 2016 года состоялась совещание глав Поместных Православных Церквей в Шамбези (Швейцария), где были в предварительном плане одобрены проекты документов будущего «Всеправославного собора» на Крите, что и было скреплено подписями Предстоятелей Поместных Церквей, в том числе, разумеется, и Патриарха Кирилла. Затем эти проекты были предложены для соборного рассмотрения в рамках каждой из юрисдикций.

За три дня до начала февральского Архиерейского собора РПЦ, который должен был рассмотреть эти документы, они были опубликованы. Оставшихся трех дней хватило некоторым богословам для того, чтобы подготовить аргументированные критические отзывы, которые и было предложено обсудить на заседании Собора некоторыми из его участников. Конкретно речь идет о заключении, данном профессором Университета г. Салоники Димитриосом Целингидисом.

Однако эта попытка была жестко пресечена Патриархом Кириллом при помощи теперь уже крылатого афоризма, который с полным основанием может быть признан фразой года: «Садитесь, все уже решено».

Таким образом, всем архиереям – участникам собора было открыто продемонстрировано, что их рассматривают в качестве статистов, необходимых лишь для формального одобрения решений, принятых сугубо кулуарно, в предельно узком кругу. В этот узкий круг, помимо самого Патриарха Кирилла, входят несколько сотрудников ОВЦС и СББК (Синодальной Библейско-богословской комиссии) во главе с митрополитом Иларионом и еще несколько такого же рода клириков и мирян из окружения Патриарха Константинопольского Варфоломея.

Таким образом, очевидно, что десяток экуменистов из разных православных юрисдикций, по сути, вполне откровенно навязывает свою волю церковной полноте. Вкупе с последующим сюрпризом, когда выяснилось, что члены Архиерейского собора были абсолютно не в курсе подготовки встречи Патриарха Кирилла с папой Римским Франциском в Гаване, положение выглядит более чем красноречиво. Так что пикантность ситуации в РПЦ перед предстоящим собором еще и в том, что некоторые из участников теоретически вполне могут поднять вопрос о самом стиле работы Патриарха Кирилла и узкого круга его ближайших сотрудников, о полном отсутствии малейшего намека на соборность даже и на уровне Архиерейского собора. Ничего не значащими статистами они считают даже епархиальных архиереев, то есть епископов, с сакрально-канонической (а не административно-бюрократической) точки зрения равных им «по чести». (По православным понятиям, Патриарх – всего лишь «первый среди равных» епископов, а отнюдь не непогрешимый глава Церкви, каковым католики почитают своего папу).

Однако, жестко продавив необходимое им решение, наши экуменисты вскоре увидели, что тем самым они самих себя загнали в ловушку, оказавшись в крайне двусмысленной ситуации. Поскольку вал критики в адрес столь лихо одобренных документов предстоявшего вскоре «Критского сидения» стал стремительно нарастать. Причем процесс этот охватил, по сути, весь православный мир. Весьма жесткая критика раздавалась из уст отнюдь не нескольких маргинальных мирян РПЦ (как пытались представить дело экуменисты), а лучших представителей мирового Православия – духовников, иерархов и богословов. Тогда было собрано совещание на базе Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ), которое разработало пакет поправок к проектам документов Критского собора, документов, ранее одобренных, в том числе и высшим органом власти нашей Церкви. Эти поправки прошли одобрение Синода, но не рассматривались собором. Патриарх Варфоломей (главный инициатор действа на Крите) и его окружение не пожелали рассматривать данные поправки, что впоследствии выставлялось в качестве одной из причин отказа русской делегации от участия в соборе на Крите.

Самое интересное, что каноническая логика в поведении Варфоломея была, поскольку предлагать какие-либо поправки после решения высшего органа власти Поместной Церкви с канонической точки зрения, говоря мягко, довольно странно. Таким образом, как видим, «фирменный» авторитарный стиль Патриарха Кирилла в данном случае сыграл с ним и его ближайшими сотрудниками злую шутку, загнав их в ситуацию канонического абсурда.

В итоге делегация РПЦ не поехала на Критский собор, отказавшись от участия в нем, причем на полуофициальной пресс-конференции после этого некоторые сотрудники ОВЦС говорили в основном об излишних амбициях Патриарха Варфоломея, почти не упоминая историю с поправками (хотя главные претензии православной общественности относились именно к содержательной стороне документов, по большей части никак не затрагивая вопросы церковно-политические). Некоторые полагают, что главной причиной отказа Русской Церкви от участия в Критском совещании в действительности стала позиция президента Путина, посетившего Святую Гору Афон буквально за несколько дней до его открытия и успевшего пообщаться там с авторитетными духовниками, однако эта версия на сегодняшний день остается предположительной, хотя и весьма вероятной.

Помимо РПЦ, от участия отказались еще три Поместные Церкви: Грузинская, Болгарская и Антиохийская. Все они в скором времени внятно и официально, на уровне высшего органа церковной власти обосновали свое решение. Кроме того, решение о неучастии принял также ряд греческих иерархов (представляющих Элладскую Церковь). В итоге Критский собор потерял статус «Всеправославного», превратившись в заурядное архиерейское совещание. Что же касается РПЦ, то никакого внятного официального отношения к решениям Критского собора пока нет. Предстоящий Архиерейский собор должен будет обсудить и принять такое решение, проект которого подготовлен Синодальной Библейско-богословской комиссией.

Ситуация складывается весьма интригующая. Ведь элементарная каноническая логика требует сначала отменить свое собственное одобрение проектов Критских документов от февраля 2016 г. (чего и добиваются многие сознательные представители православной общественности), а затем уже принимать решение об отношение к итоговым документам сидения на Крите, в котором мы в итоге не приняли участия. Тем более что эти последние носят характер, несколько смягченный по сравнению с начальными проектами.

Действительно интересно: как Освященный Собор станет критиковать Критские документы, не отменив собственного решения об одобрении их первоначальных проектов, носивших более радикальный экуменический вид? Если наш собор с подачи своего жесткого и решительного Предстоятеля пойдет по такому пути, то совершенно очевидно, что ситуация канонического абсурда, в коем на сегодняшний день пребывает наш церковный официоз, качественно углубится.

Дополнительную пикантность всей ситуации придает то, что копирайтеры из СББК, ныне, как объявлено, подготовившие свой критический отзыв, в свое время в полной мере приложили свою руку и к подготовке Критских документов и теперь должны, по сути, критиковать самих себя. В то время как авторы независимых критических отзывов ничем подобным не связаны и чувствуют себя вполне свободно. То, как поведут себя члены Архиерейского собора, которых верхушка РПЦ столь грубо использует, действительно крайне важно и интересно.

Если никто из них не выразит даже малейшего протеста, это будет означать, что никакой правильной канонической жизни в нашей Церкви нет, «священноначалие» давно уже трансформировалось в самых обычных бюрократов в рясах, для которых существует лишь административное подчинение «начальству» и потеряно всякое представление о сакральной власти, и в дальнейшем они уже потеряют всякое моральное право жаловаться на засилье бюрократии и ущемление своих канонических прав. За любые права следует бороться (как это делают истинные ревнители, за свою принципиальную позицию огребая по полной), в противном случае какие-либо претензии по адресу «начальства» вряд ли можно признать обоснованными.

Вторая проблема, которую должен обсудить предстоящий собор – это проект нового Катехизиса РПЦ, так же как и Критские документы, подвергнутый со всех сторон уничижительной критике. Причем, немаловажно отметить, что критика эта носит даже более дружный характер, чем в предыдущем случае. Общее мнение заключается в том, что предложенный проект, во-первых, не отвечает своему назначению, поскольку катехизис, как это принято в православной традиции, представляет собой небольшой по объему текст, излагающий самые азы вероучения, а не многостраничный толстый том, подготовленный по образцу ватиканских документов.

Характерно, кстати, что в предлагаемом проекте катехизиса присутствуют вполне экуменические по духу формулировки, словно бы заимствованные из Критских документов, что является лишним свидетельством того, что копирайтеры из СББК непосредственно причастны к созданию всех этих текстов. Богословы, взявшие за труд изучить предлагаемый проект, дружно указывают и на другие крайне сомнительные с содержательной точки зрения пассажи, констатируют, что в тексте под названием «катехизис» совершенно неуместны многостраничные документы, ранее принятые Собором, прежде всего, морально устаревший документ «Об отношении Православной Церкви к инославию» и т.д. и т.п. По признанию самой СББК, к началу ноября поступило уже 136 критических отзывов на проект, откуда вполне понятно, что продавливать принятие его в своем обычном стиле верхушка РПЦ по идее теперь не должна.

Вряд ли за оставшееся время копирайтеры смогут подготовить новый проект, учтя все основные критические замечания, тем более что общее мнение заключается в том, что данный документ вообще невозможно «слегка поправить» и затем принять в качестве катехизиса; после соответствующих доработок его можно рекомендовать в лучшем случае как некое дополнительное справочное пособие при подготовке катехизаторов. Таким образом, если принятие данного проекта будет либо отложено, либо вообще снято с рассмотрения, это будет означать очередное поражение команды Патриарха Кирилла, а его жесткое продавливание лишь усилит подспудный внутрицерковный конфликт.

Еще более скандальный характер носит третий вопрос, который ранее планировалось рассмотреть на соборе – вопрос о так называемых «екатеринбургских останках». Справедливости ради следует отметить, что здесь позиция Патриарха Кирилла на протяжении всех последних лет воспринималась православной общественностью как вполне конструктивная; в этом вопросе между широкими массами православного народа и высшим священноначалием наблюдалось редкое для нашей Церкви реальное единомыслие. По сути, за без малого двадцать лет, прошедшие после 1998 года, церковная полнота подвергла рецепции решение церковной власти и вынесла ему полное одобрение. Напомним, что в 1998 году Русская Православная Церковь отказалась участвовать в захоронении «екатеринбургских останков» в качестве принадлежащих семье расстрелянного большевиками Царя-Мученика Николая Александровича, поскольку выводы неконституционного органа под названием «Правительственная комиссия» (во главе с пресловутым Б.Немцовым) представлялись ей недостаточно убедительными. Теперь, как известно, проходит новое расследование уже «церковной» комиссии, возглавляемой вторым человеком в иерархии РПЦ – ее управделами митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Варсонофием при кураторстве патриаршего викария епископа Егорьевского Тихона (Шевкунова).

Последний в недавнем интервью говорил, что решение к настоящему моменту еще не готово, хотя, по нашим сведениям, на условно церковную комиссию сильно давят «сверху» с целью все-таки добиться от Церкви «признания» останков. Пока Патриарх Кирилл и его окружение сопротивляются, но дальнейший ход событий непредсказуем, поскольку проект явным образом носит непрозрачный международный характер, будучи связан с очень большой политикой, с далеко идущими политическими планами весьма серьезных закулисных сил. Нам остается лишь молиться за Патриарха Кирилла (как, впрочем, и в других случаях), дабы Господь даровал ему силы и разумение.

Большинство комментаторов склоняется к тому, что на предстоящем соборе вопрос будет «замылен» под официальным предлогом неготовности решения. При этом, по имеющимся у нас непроверенным сведениям, полученным из конфиденциального источника, за два дня до открытия собора, то есть 27 ноября на территории Сретенского ставропигиального монастыря (наместником коего, как хорошо известно, является тот же епископ Тихон), пройдет конференция по обсуждению предварительных итогов работы комиссии с участием также и экспертов из числа убежденных оппонентов версии о царском происхождении «екатеринбургских останков».

Если эти сведения верны, то цель такой конференции очевидна: попытаться как-то смягчить вал критики в адрес комиссии, в основе которой – констатация полной закрытости ее работы. (Публикуются лишь всевозможные интервью с разными экспертами, но не официальные материалы, что мотивируется невозможностью, согласно закону, публиковать материалы уголовного дела, в рамках которого проходит «расследование»). При этом, в ответ на очевидное требование гласного судебного процесса (что предполагает состязательность сторон) представители официоза отвечают, что таковой невозможен, поскольку «все умерли». Права наследников и правопреемников потерпевших при этом последовательно игнорируются.

Все сопровождается кампанией в прессе, участники которой дружно высказываются в пользу царского происхождения «екатеринбургских останков», причем либеральные СМИ поют в унисон с некоторыми «православными ресурсами», чьи руководители упорно стремятся угадать желание начальства раньше, чем оно будет открыто и официально высказано. Если, не дай Бог, собор вдруг неожиданно решит форсировать события в пользу навязываемой версии (во что мы, честно говоря, не верим), то вкупе с неудачным катехизисом и проблемой «Критского собора» это может породить в Церкви такую смуту, перед лицом которой движение «непоминающих» или «наезды» неистового «миссионэра» протодиакона А.Кураева покажутся не более чем легкой разминкой.

Ко всему вышеизложенному нельзя не добавить и упоминание о внешних проблемах, перед лицом которых стоит ныне Патриарх Кирилл, отношения коего со светскими властями России за последнее время, по общему мнению, в немалой степени ухудшились.
Словом, на предстоящем соборе Патриарх Кирилл и его команда, пожалуй, стоят перед лицом еще небывалых вызовов. Для того чтобы успешно преодолеть все «подводные камни», им предстоит проявить максимум «византийской» виртуозности. Насколько им это удастся – мы скоро узнаем.

Источник: информационное агентство «Информ-Религия»
...Верующий Господу боится <вечного> мучения, а боящийся мучения соблюдает
заповеди; соблюдающий заповеди терпит скорби, а терпящий скорби
приобретает надежду на Бога; надежда эта удаляет ум от всякого
пристрастия, а удалившийся от него приобретет любовь к Богу. Если
кто-либо захочет делать это, тот спасется где бы то ни было.

 свящ.мч. Петр Дамаскин


Скорбно шествование по сему <спасительному> пути, но блаженно
упокоение. Жестоко шествование, но воздаяние — радость; стеснительно
шествование, но место отдохновения пространно. Шествование по оному —
покаяние, пост, молитва, бдение, смиренномудрие, духовная нищета,
небрежение о плоти, рачение о душе, возлежание на голой земле,
воспрещение себе омовений, голод, жажда, нагота, милостыня, слезы, плач,
воздыхание, коленопреклонения, бесчестие, гонения, разграбления,
заушения, рукоделия, беды, наветы. Шествование по оному пути — быть
укоряему и терпеть, быть ненавидиму и не питать ненависти, злострадать и
воздавать за сие добром, прощать долги должникам, полагать душу за
друзей, а наконец пролить кровь за Христа, когда потребуют того
обстоятельства. Если кто пойдет сими узкими вратами и сим тесным путем,
то приимет он блаженное воздаяние, воздаяние небесное, которому не будет
никогда конца.


Кто желает благоугодить Богу и стать наследником Божиим по вере, чтобы
ему наречься и сыном Божиим, рожденным от Духа Святаго, тот прежде
всего, взявшись за великодушие и терпение, должен мужественно переносить
встречающиеся ему скорби и бедствия и нужды, — будут ли то телесные
болезни и страдания, или поношения и обиды от людей, или различные
невидимые скорби, какие наводят на душу лукавые духи с намерением
привести ее в расслабление, нерадение и леность, а тем воспрепятствовать
ей войти в жизнь; наводят же по Божию домостроительству, попускающему
каждой душе быть искушенною различными скорбями, чтобы явными стали
любящие Бога от всей души, как скоро они мужественно переносят все, что
наводит лукавый и не теряют упования на Бога, но всегда по благодати с
верою и великим терпением ожидают избавления; почему приходят в
состояние выдержать всякое искушение и, таким образом, улучив
обетование, делаются достойными Царствия.

преп. Ефрем Сирин


Ты намереваешься идти на небо и получить там Царство и спрашиваешь, нет
ли какой трудности на этом пути и в этом путешествии, не стыдишься, не
краснеешь... Хотя бы там были все человеческие бедствия, злословия,
обиды, бесчестия, клеветы, меч, огонь, железо, звери, потопления, голод,
болезнь и вообще все беды, какие случаются в жизни от начала доселе,
ужели ты не посмеешься, скажи мне, и не презришь все это?

Великий и высокий образ жизни, направленной к снисканию неба, по природе
вещей представляется как будто трудным; но, при мужестве и готовности
ко всему принимающих его на себя, в действительности становится очень
легок.

Чем же мы извинимся в том, что не хотим великодушно, мужественно и с
благодарностию переносить все постигающие нас бедствия, когда знаем, что
нам невозможно и получить спасение иначе, как прошедши этим путем?

...Нам всегда нужна ревность, великая горячность души и готовность ее к
смерти. Невозможно ведь получить Царствие иначе, как через крест. Не
будем же обольщать себя.



Свят. Иоанн Златоуст

20 октября / 2 ноября – память митрополита Иоанна Санкт-Петербургского


«Православный Крест» неоднократно писал о

выдающемся архипастыре наших дней митрополите Санкт-Петербургском и
Ладожском Иоанне (Снычеве). Практически ежегодно в ноябрьских номерах
по случаю дня его памяти мы размещали те или иные материалы,
посвященные Владыке. Однако недавно обнаружили, что в основном это были
его сочинения и письма, либо статьи, направленные на их осмысление.
Сегодня, наконец, предлагаем вниманию читателей жизнеописание
приснопамятного подвижника.

Митрополит Иоанн – пламенный патриот России,

выдающийся ученый-богослов, печальник и борец за Русское возрождение,
за веру Православную, за воскресение Святой Руси. Значение его трудов
столь велико, а творческое наследие столь обширно, что пройдет еще
немало времени, пока Русское самосознание уразумеет в должной мере
полноту и глубину личности и деяний петербургского старца.

Рожденный в селе Ново-Маячка Николаевской (ныне

Херсонской) области 9 октября 1927 года, владыка Иоанн (в миру Иван
Матвеевич Снычев) в годовалом возрасте вместе с родителями оказался в
западном Оренбуржье, в деревне Спасское. Кроме Ивана в семье было еще
четыре сына.

Как отмечал в интервью одной из самарских газет Петр,

брат Владыки, жили они не просто скромно, а бедно. Достаточно сказать,
что на всю семью имелись одни валенки, которые носили по очереди.
Питались тем, что выращивали на своем огороде. Летом дети ходили в лес,
собирали цветы и ягоды, продавали их на базаре, а деньги отдавали
родителям. Когда становилось особенно голодно, мать посылала мальчишек
нарвать крапивы и лебеды, из которых варили суп. Иногда удавалось в лесу
поймать суслика – тогда семья пировала.

Родители будущего подвижника не отличались особой

религиозностью. Но уже в детские годы у Вани возникла тяга к вере, а в
15 лет он глубоко задумался о смысле жизни. Владыка вспоминал, как ему
становилось страшно от мысли, что человек после смерти исчезает
безследно, уходит в небытие, и он горько плакал. Господь узрел
переживания юноши и особым образом привел его к истине.

Весной 1943-го в частных домах стали собираться

богомольные старушки, чтобы вместе помолиться. На одном из таких
молитвенных собраний Иоанн впервые услышал слово Божие. Окончательное
же обращение к вере произошло вечером 1 августа 1943 года, в день
памяти преподобного Серафима Саровского, накануне праздника пророка
Божия Илии. Случилось это в ту минуту, когда молодой человек находился
на местной танцплощадке. Внезапно Иоанн увидел всю мерзость грешного
мира. В представшем ему видении вместо танцующих людей он узрел
омерзительных кривляющихся бесов – истинных хозяев этого суетного
веселья, почувствовал леденящий холод адской бездны. С того момента он
уже никогда не возвращался к мирским утехам. В помощь 16-летнему
подвижнику Господь послал благочестивую старицу Февронию, которая стала
его духовной матерью.

Шла Великая Отечественная война, и в конце декабря

1944-го Иоанна призвали в ряды Красной армии, но вскоре, по болезни,
комиссовали. Он стал пономарем храма святых апостолов Петра и Павла в
городе Бузулуке Оренбургской области. Там и произошла встреча с
епископом Мануилом (Лемешевским), определившая его дальнейшую судьбу.
Владыка искал себе келейника и послушника. В храме Бузулука он обратил
внимание на молодого пономаря и взял его к себе. Так в августе 1945
года началась духовная жизнь Иоанна под руководством опытного архиерея.
Келейник нес послушание в покоях Владыки и в храме – в качестве
иподиакона.

7 июня 1946 года Иоанн был пострижен в рясофор с

оставлением прежнего имени. В том же году старец-иерарх рукоположил его
во иеродиакона, а 14 января 1948 года состоялось рукоположение во
иеромонаха. Именно будучи иеромонахом, Иоанн написал акафист иконе
Божией Матери Табынской, о восстановлении почитания которой особенно
ревновал владыка Мануил.


Святитель возлагал на юного помощника ответственные
послушания, посылал его на приходы епархии, где возникали внутренние
нестроения. Для подготовки к проповеднической деятельности почти
ежедневно поручал ему после Литургии пересказывать прихожанам жития
святых.


В это время вновь начались преследования
священнослужителей со стороны власти. В очередной раз был арестован
владыка Мануил. Причиной стало то, что во время освящения одного из
храмов, стоящего на берегу реки, верующие хотели совершить Крестный
ход. Зная, что лед еще тонок, Владыка запретил это делать. А когда он
уехал, народ все-таки пошел. В результате некоторые провалились под
лед, а архиерей за их самоволие поплатился свободой. Он был арестован,
приговорен к 10 годам заключения и отправлен в Потемские лагеря в
Мордовии.


Оставшись один, отец Иоанн поступил в Саратовскую
духовную семинарию, а по ее окончании в 1951 продолжил обучение в
Ленинградской духовной академии, закончив ее через четыре года со
степенью кандидата богословия. Подающего надежды выпускника оставили
профессорским стипендиатом на кафедре сектоведения.


В сентябре 1959 года отец Иоанн был определен
помощником инспектора и преподавателем Саратовской духовной семинарии,
где преподавал гомилетику, сравнительное богословие и Священное Писание
Ветхого Завета. Трудился он в семинарии всего год и в сентябре 1960
года снова был направлен в распоряжение владыки Мануила, в то время уже
архиепископа Куйбышевского и Сызранского. Владыка определил его
ключарем в Покровский кафедральный собор Куйбышева (Самары).


Совершая священническое служение в соборе, подвижник в
то же время помогал своему старцу в его литературных трудах и готовил
магистерскую диссертацию. Спасаясь долгие годы под омофором
архиепископа Мануила, ученик перенял от наставника любовь к
исследовательской и литературной деятельности, собрав богатый архив по
церковной истории.


В апреле 1961 года иеромонах Иоанн был возведен в сан
игумена, а к Пасхе 1964 года – в архимандриты. 12 декабря 1965 года
состоялась его хиротония во епископа Сызранского. В феврале 1966 года
владыка Иоанн защитил в Московской духовной академии диссертацию и был
удостоен ученой степени магистра богословия. В 1969 году он
утверждается епископом Куйбышевским и Сызранским, а с сентября 1972-го
ему поручено временное управление Чебоксарской епархией. В сентябре
1976-го епископ Иоанн был возведен в сан архиепископа.


В 1988 году за чтение курса лекций по новейшей
церковной истории в Ленинградской духовной академии он получил звание
доктора церковной истории.


В августе 1990-го Владыка был возведен в сан
митрополита и возглавил Санкт-Петербургскую епархию. Тогда она являлась
духовной пустыней. На огромный город приходилось всего 12 православных
храмов, из которых половину составляли кладбищенские церкви. Здесь, на
новом месте служения, во всей полноте раскрылись его таланты в
религиозно-общественной и публицистической деятельности. Имя
петербургского архиерея стало широко известно как в России, так и за
рубежом. За пять с небольшим лет число действовавших приходов
увеличилось в три раза. В Северной столице повсеместно создавались
приходские воскресные школы, было открыто духовное училище, в обычных
школах начали изучать Закон Божий. Владыка основал издательство
Санкт-Петербургской митрополии и православное издательство «Царское
Дело», выступал в телепрограмме «Храм», радиопередаче «Колокол»…


При этом подвижник всегда оставался доступным и открытым для людей. Как вспоминает питерский журналист, «встречами
с митрополитом Иоанном никого удивить нельзя было. Тогда все было
попросту, без церемоний. Снимаешь вечером трубку, набираешь известный
всему городу домашний номер: „Добрый вечер, благословите, Владыка,
хотел бы поговорить“. – „Бог благословит, заходи, Саша, завтра в
резиденцию“. Каждый так мог…»


Приведем еще некоторые воспоминания: «В домашней
жизни владыка Иоанн был крайне прост, доступен и непритязателен. Он
довольствовался очень немногим. Обстановка его покоев в резиденции была
очень проста. Здание резиденции выглядит внушительно, а весь
внутренний уклад жизни в нем определялся скромными запросами Владыки.
<…>


Кабинет митрополита выглядел величественно и
строго. Восточный угол занимали иконы. Рабочий стол Владыки с телефоном
занят деловыми бумагами, письмами, рукописями. Впечатляет длинный,
почти во весь кабинет, стол, покрытый зеленым сукном. Когда приходили
посетители, Владыка всегда садился с краешка, а они окружали его со
всех сторон, боясь пропустить хоть одно слово святителя.


Келья Владыки на втором этаже – место его сокровенных
дум и духовных подвигов. При беглом взгляде бросалось в глаза обилие
икон в переднем правом углу. Перед иконами теплится лампада. У
противоположной стены железная кровать, доставшаяся ему „в наследство“
от духовного отца – митрополита Мануила, которую он привез из Самары.
Два кресла, небольшой стол, на котором ежедневно появлялись новые
письма и книги, которые Владыка читал в редкие минуты отдыха. Тумбочка,
которую он сделал собственными руками…»


Брат архипастыря, Петр, свидетельствовал, что «его
отдых занимал не более двух часов в сутки. Если даже глубокой ночью в
дверь звонил посетитель – отказа в приеме не было. Однажды брат
пригласил меня разделить архиерейскую трапезу. Еду подали нам вместе, и
я увидел в тарелке постную ячневую кашу. А Владыка смеется и говорит:
„Не думаешь теперь, что твой брат здесь разносолами питается?“»


…Митрополит Иоанн скоропостижно скончался 2 ноября
1995 года и был погребен на Никольском кладбище Александро-Невской
лавры в архиерейском уголке, у монастырской протоки.


…Причины современной Русской смуты, трагедия
уничтожения великой некогда Державы, духовное одичание народа,
отданного на откуп лжеучителям и слепым вождям – таковы некоторые темы
многочисленных патриотических выступлений владыки Иоанна на страницах
российской печати. Его труды положили начало становлению современной
идеологии религиозного и национального возрождения.


Прямота высказываний, пожалуй, стала той причиной, по
которой Владыка нажил себе недоброжелателей. Но по-другому он не мог.
Вот что сказал архипастырь по поводу печальных событий осени 1993 года:
«Оружие Церкви есть слово. Безкомпромиссное слово Истины,
непримиримое ко лжи, лицемерию и человекоугодничеству. Именно сегодня
оно должно прозвучать сильно и властно. Ныне народ Русский находится на
грани духовной гибели. Последними действиями президента поставлена на
грань государственного распада и сама Россия. Тщеславные и
властолюбивые амбиции одержали верх над понятиями чести и совести, да и
просто велениями здравого смысла. Так более продолжаться не может».


Жестко архиерей высказывался и о лживости
западно-либеральной демократии, открыто называя истинную цель сильных
мира сего – уничтожить Россию, пустив ее по ложному пути.


Никто до митрополита Иоанна так смело и ясно не говорил о том главном, что должно быть сделано нами: «Великая
судьба России зависит ныне от нашего произволения. Мы – и никто иной –
можем и должны воссоздать державу Святорусскую. Да будет так! Аминь».



Подготовила Ксения МИРОНОВА



По материалам «Православного

духовного вестника Саракташского

благочиния» (Саракташ, 2015.


№ 1 (69)) и интернет-СМИ






Доклад Вячеслава Балакина на богословско-практической конференции по обсуждению проекта «Катехизиса Русской Православной Церкви». (08.10.2017, г. Москва, гостиница «Националь»). [Итоговый документ данного мероприятия и отдельные доклады см. в ссылках внизу статьи]

Приветствую всечестных отцов и всех присутствующих на нынешней богословско-практической конференции,

Вопрос 1. Кто сочетает мужа и жену в Таинстве Брака: священник, Церковь или Бог?

Господь наш Иисус Христос ответил фарисеям: Еже убо Бог сочета, человек да не разлучает (Мф 19:6). Поэтому на земле ни у кого нет ни власти, ни инструментов разрушить этот брачный союз, аннулировать законный брак, отменить Таинство. Для профилактики так называемых разводов предлагается в п. 6.8 [нового катехизиса] определение брака привести в следующей редакции: «В таинстве Брака, совершаемого в Церкви, Бог благословляет супружеский союз мужчины и женщины, сочетая их в единую плоть».

Вопрос 2. Сколько существует поводов к так называемым разводам?

Споры об этом шли ещё в ветхозаветные времена между двумя фарисейскими школами Гиллеля и Шаммая (Толкование А.П. Лопухина). Именно с этим вопросом: Во время оно, приступиша ко Иисусу фарисее искушающе Его и глаголаша Ему: аще достоит человеку пустити жену свою по всяцей вине? Он же отвещав рече им: несте ли чли, яко Сотворивый искони, мужеский пол и женский сотворил я есть? И рече: сего ради оставит человек отца своего и матерь и прилепится к жене своей, и будета оба в плоть едину, якоже ктому неста два, но плоть едина. Еже убо Бог сочета, человек да не разлучает (Мф 19:3-6).

Прозвучал ответ Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа – ни одного повода не названо. Новый катехизис же перечисляет их два десятка на стр. 301. Не настораживает ли Вас, братья и сёстры, такое различие?

На другой вопрос фарисеев о разводных письмах Моисея, Спаситель не запретил отпускать жену в случае её прелюбодеяния, чтобы её не побили камнями, но подчеркнул, что изгнанная из дома жена, или «пущеница» на славянском языке, остаётся всё же женой своего мужа, запретив её сожительство с другим, чтобы она не сделалась более наглою (Св. Иоанн Златоуст, Беседы на Евангелие от Матфея, Беседа 17).

Апостол Павел для всей Церкви в двух Посланиях (Рим 7:2, 1 Кор 7:39) говорит: жена связана законом, доколе жив муж её.
Иродиада не стала свободной после своего прелюбодеяния, по преданию, уста отсечённой главы Иоанна Крестителя еще раз открылись и произнесли: Ирод, не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего (Мк. 6:18). Вы слышите? Он её назвал ЖЕНОЙ первого мужа.

Если бы после прелюбодеяния разрывалась одна плоть мужа и жены и они становились свободными, то не нужны были бы и запреты на родственные браки, после «развода» мужу можно было бы жениться на бывшей «тёще», а жене на бывшем свёкре, что есть беззаконие.

Прошло 8 столетий, и царь Константин, сын благочестивой царицы Ирины, прогнал свою супругу Марию, взял себе другую женщину, Феодотию, и пресвитер Иосиф согласился совершить над прелюбодеями чинопоследование Таинства брака. «Какое оскорбление Святого Духа нужно полагать здесь при таком богохульстве и заодно огорчение святых Ангелов при таком злословии? … Но да не будет!» (22 Послание Преподобного Феодора Студита, к Симеону, монаху). Эта эпидемия прелюбодеяний стала быстро распространяться среди вельмож. Преподобный Феодор Студит ревностно обличил царя, был мучим в заточении, но добился осуждения царя и извержения из сана пресвитера Иосифа, и соборно обличил эту прелюбодейную ересь (Послание 39 Преподобного Феодора Студита, к Феофилу, игумену).

Тем не менее эта прелюбодейная ересь спустя столетия проникла и в Русскую Церковь, аристократам стали позволяться незаконные браки, эта беда начала охватывать и другие сословия, за исключением может быть только крестьян, так что в начале 20 века Предсоборное присутствие еще до февральской революции начало подготовку документа, который был принят в 1918 году на Поместном Соборе, с перечнем двух десятков поводов «к расторжению брачного союза, освященного Церковью», а именно: кроме прелюбодеяния и вступления одной из сторон в новый брак, также отпадение супруга или супруги от Православия, противоестественные пороки, неспособность к брачному сожитию, наступившую до брака или явившуюся следствием намеренного самокалечения, заболевание проказой или сифилисом, длительное безвестное отсутствие, осуждение к наказанию, соединенному с лишением всех прав состояния, посягательство на жизнь или здоровье супруги либо детей, снохачество, сводничество, извлечение выгод из непотребств супруга, неизлечимую тяжкую душевную болезнь и злонамеренное оставление одного супруга другим.

Ныне документ Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, входящий в проект нового Катехизиса на стр. 301 принимает эти определения поводов к расторжению брака как некие догматы, не подлежащие обсуждению, и даже присовокупляет к ним новые, такие как заболевание СПИДом, медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта при несогласии мужа.

Братья и сестры, кто из вас откажется от своего сына или дочери, отца или матери, если они впадут в тяжкий грех, будут страдать якобы неизлечимыми болезнями? А почему же нам предлагается предать человека, который ближе них — своего мужа или жену, одну плоть и развестись с ним? Апостол Павел говорит: Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя (Еф. 5:28), и: Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф 5:32). Не предлагается ли нам предать Христа и Церковь, не носить тяготы друг друга и не исполнять закон Христов, не любить ближнего своего?

А что делать, если супруг исцелится от душевной болезни? Может ли он вернуться в семью? Поместный Собор 1918 года отвечает категорично – НЕТ, решение церковного суда о разводе не имеет обратной силы! Почему было принято такое решение? Потому что за справкой в церковный суд идут те, кто желает вступить во второй брак при живом супруге, то есть прелюбодеи, вдовам и вдовцам такая справка не нужна, а в случае венчания прелюбодеев, исцелённый Богом от болезни супруг является живым обличителем этого преступления и всех его участников нужно самих предавать церковному суду.

Или рассмотрим такой повод как вступление в «новый брак».

Что назвали в катехизисе «новым браком»? Ответ – зарегистрированное прелюбодеяние, когда при живом супруге обманом прелюбодеи регистрируют своё сожительство в органах ЗАГС или венчаются. Вместо того, чтобы признать этот «новый брак» яко не бывшим, назначить епитимию прелюбодеям и наказать всех соучастников, как это требуют каноны, нам предлагается расторгнуть первый законный брак! Это изобретение нового правила-перевёртыша, это антиправило.

Таковы и другие мнимые поводы к разводу, которые приведены в катехизисе без ссылок на соответствующие каноны, что обличает авторов текста, так как среди двух сотен канонов, относящихся к брачному праву, хранению целомудрия и девства, мы не найдём таких поводов к разводу, а найдём средства для их устранения путём покаяния виновной стороны.

Одним из поводов к «расторжению брачного союза» было названо «отпадение от Православия». Братья и сестры, Апостол Пётр трижды отрёкся от Христа, разве он после этого перестал быть мужем своей жены? Или его жена просила о разводе? Нет. Пётр покаялся, был прощён Господом, и жена была Петру спутницей в его апостольских трудах (1 Кор 9:5).

Братья и сёстры, наша Церковь свята и непорочна, но плевелы в ней будут до кончины мира. Чтобы среди них увидеть здоровые зерна пшеницы и жемчужину православного учения, рассмотрим, что говорят святые каноны Церкви.

О недопустимых причинах оставления женой мужа ясно изложено в 9 Правиле Василия Великого: «Ибо аще потому, яко биема была, и не стерпела ударов: то подобало паче претерпети, нежели разлучатися с сожителем; аще потому, яко не стерпела утраты имения, и сей предлог не достоин уважения. Аще же и потому, яко муж ея живет в блуде, наблюдения сего не имеем в церковном обычае, но и от невернаго мужа не повелено разлучатися жене, а пребывати с ним, по неизвестности, что последует. Что бо веси жено, аще мужа спасеши? (1 Кор.7, 16)».

Мужу непозволительно оставлять свою жену, даже в таких обстоятельствах: «Аще у кого жена одержима злым духом до того, яко и оковы носит» (Канонический ответ святейшаго Тимофея епископа Александрийскаго, на Вопрос 15), и даже смотреть на иных жен с вожделением (Мф. 5:28).

Совсем уже вольное предписание встречается в следующем утверждении нового Катехизиса: «Впрочем, если распад брака является свершившимся фактом — особенно при раздельном проживании супругов, — а восстановление семьи не признается возможным, по пастырскому снисхождению также допускается церковный развод». Это утверждение устанавливает ничем не ограниченное число поводов к разрушению семьи — «малой Церкви».

В Церкви не существует соответствующего чинопоследования расторжения брака. Слово «разводится» является русским переводом церковнославянского слова «отпускает», но в современном лексиконе по аналогии с мирскими обычаями и законами, слово «развод» стало ложно пониматься как прекращение Таинства брака, с дозволением вступить в новый брак. К сожалению, это новое учение проникло и в церковные документы и в практику.

Так, на стр. 301 нового катехизиса порицаются пастыри, выступающие против разводов в тех или иных обстоятельствах, проповедуется допустимость разведённым вступать во второй брак, причём как «невиновной», так и «виновной» стороне после выполнения епитимии, а на стр. 199 в § 6.8 предлагается венчать таких прелюбодеев, что преподобный Феодор Студит обличал как прелюбодейную ересь, которая сегодня процветает во многих наших епархиях, где прелюбодеям выдаются справки, чтобы с ними идти под венец, и эта практика открыто пропагандируется через многие церковные СМИ.

Вопрос 3. Совершается ли Таинство Брака над прелюбодеями, подаётся ли им в Таинстве благодать Святого Духа?

Этот вопрос вызывает ужас у священников и архиереев, причастных к подобным преступлениям, от понимания неизбежного личного ответа на Страшного Суде, на котором мы все будем судимы Богом не по новому катехизису или «социальной концепции», а по заповедям Господа нашего Иисуса Христа.

Вопрос 4. Допускаются ли «разведённые» к Таинствам до покаяния?

В Катехизисе указывается: «Развод осуждается Церковью как грех (примечание: Слава Богу! Прорвалась правда на страницы Катехизиса! Но далее пишется нечто иное…) <…> К сожалению, иногда по причине греховного несовершенства супруги могут оказаться неспособными сохранить дар благодати, воспринятой ими в Таинстве Брака, и уберечь единство семьи. Желая спасения грешников, Церковь дает им возможность исправления и готова после покаяния вновь допустить их к Таинствам».

115 Правило Карфагенского Собора говорит: Постановлено: да по евангельскому и апостольскому учению, ни оставленный женою, ни отпущенная мужем, не сочетаваются с другим лицем: но или тако да пребывают, или да примирятся между собою. Аще пренебрегут сие: да будут понуждены к покаянию. Потребно есть просити, да будет издан о сем деле царский закон.

Таким образом, Церковь допускает применение принуждения к восстановлению целостности семьи.

В 3 Правиле Василия Великого говорится: Вообще же истинное врачевание есть удаление от греха, а грехом назван развод. Так как причащающиеся недостойно делают это в суд себе, оттого многие болеют и умирают (1 Кор 11: 29–30), то в этот текст следует внести уточнение: «Церковь дает им возможность исправления и готова после покаяния и соединения семьи вновь допустить их к Таинствам». Впрочем, это относится к случаю, когда оба супруга упорствуют в своём желании развестись. Если же один остаётся верным, а другой упорствует в грехе, то нужно смотреть вину каждого из супругов согласно 35 Правилу Василия Великого и 87 Правилу 6 Вселенского Собора.

Вопрос 5. Можно ли венчать второбрачных?

4 правило Василия Великого говорит: НЕТ, но следует отлучать таковых на определённый срок. А новый катехизис на 199 стр. говорит ДА, можно именно венчать, что «совершается чинопоследование венчания второбрачных». В этой главе катехизиса умалчивается о том, что во второй брак могут вступать только овдовевшие супруги.

Вопрос 6. Можно ли венчать троебрачных?

Новый катехизис на этой же странице говорит ДА, по усмотрению архиерея, «если предыдущие браки были заключены до сознательного прихода в Церковь». При этом новым понятием «сознательный приход в Церковь» вводится суррогатная подмена единого крещения во оставление грехов. А что говорят святые каноны? «На троебрачие нет закона: посему третий брак не составляется по закону. На таковыя дела взираем, как на нечистоты в церкви: но всенародному осуждению оных не подвергаем, как лучшыя, нежели распутное любодеяние» (50 правило святителя Василия Великого).

Вопрос 7. Можно ли сочетать волков и овец, с частью Христовою жребий грешников?

Излагаемая в Катехизисе (стр. 300) историческая практика браков с «инославными» не соответствует 72-му правилу VI Вселенского Собора: «Недостоит мужу православному с женою еретическою браком совокуплятися, ни православной жене с мужем еретиком сочетаватися».

Сторонники экуменизма там же на 300 стр. находят «возможным совершение браков православных христиан с католиками, членами Древних Восточных Церквей и протестантами», толерантно признав их не еретиками и насаждая религию антихриста и смешение вер в крайне опасной форме на семейном уровне, в «малой Церкви».

Хороший пример точному следованию 72 Правилу VI Вселенского Собора нам подаёт Грузинская Церковь, отказавшаяся в том числе и из-за нарушения этого канона ехать на Критский Собор.

Вопрос 8. Можно ли называть гражданское сожительство браком?

На 299 стр. порицается: «Некоторые пастыри-духовники не допускают к причастию лиц, живущих в “невенчанном” браке, отождествляя таковой брак с блудом».

Вероятно, к таким духовникам отнесли архимандрита Иоанна (Крестьянкина), который в своей книге «Опыт построения исповеди» так учит: «Есть грехи и явного блуда: если кто из приносящих покаяние живет в брачном союзе, не освященном таинством Церкви, кайтесь с горькими слезами покаяния, ибо вы проводите жизнь в блуде»!

Следует заметить, что недопустимо нигде в Катехизисе называть словом «брак» гражданскую регистрацию или иные формы сожительств, не освященных таинством Церкви, так как это запрещает 26 Правило Василия Великого: «Блуд не есть брак, и даже не начало брака».

Заключение

Святитель Игнатий Брянчанинов в работе «О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской Православной Церкви» ещё 150 лет назад писал в заключении: «Главная причина нестроения Церкви заключается в том, что правила cвятых Апостолов, Cоборов и Отцов оставлены без внимания, даже забыты, а заменены они выдумками, чуждыми духа Церкви, заимствованными из духа враждебного Православной Церкви, уничтожающими самый дух Церкви при оставлении одного наружного благоприличия в некоторой степени и форме».

Этот вывод в полной мере можно применить к изложенному в проекте нового «Катехизиса Русской Православной Церкви» учению о браке.

Поэтому считаем необходимым рассмотреть на ближайшем Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви вопрос о замене текста раздела Х.2 и Х.3 Основ социальной концепции, и авторам нового Катехизиса внести необходимые изменения в § 6.8 Таинство Брака.

Соответствующие формулировки правок изложены в проекте Итогового документа настоящей конференции. Призываем также предпринять необходимые меры по устранению нововведений и искажений брачного права в церковной практике Русской Православной Церкви.

Всё это необходимо сделать и не молчать, чтобы гнев Божий не обрушился на нас и кончина мира не приблизилась к нам вплотную, ибо Господь Бог дал нам грозное предупреждение: Удобее же есть небу и земли прейти, неже от закона единой черте погибнути. Всяк пущаяй жену свою и приводя ину, прелюбы деет: и женяйся пущенною от мужа, прелюбы творит (Лк 16: 17–18). Аминь.

Источник: http://amin.su/content/analitika/9/5284/
и информационное агентство «Информ-Религия»

17 окт, 2017

30 сентября / 13 октября – память блаженного Григория Седневского


«Золотой Гриц»

Каждый подвиг христианского самоотвержения

связан с теми или иными лишениями: нелегко человеку, склонному к
чувственным удовольствиям, отказываться от них, истощать плоть свою
постом и воздержанием; нелегко также пристрастному к богатству раздать
свое состояние и жить в евангельской нищете; человеку, привыкшему к
славе и почестям, – вступить в безызвестную жизнь... Но отказаться от
ума – лучшего украшения человеческой природы, как это мы видим в
юродивых, – для каждого должно, конечно же, показаться труднейшим
подвигом, лишением, с которым не может сравниться никакое из мыслимых
самолишений. В разуме Бог положил существенную черту в нас Своего
великого образа (см.: Еф. 4, 22–23), и потому с отрешением от ума, этого
благодатного дара Неба, с которым ничто не может сравниться в мире
видимом, человек теряет все, что составляет истинное его величие,
истинное его достоинство. И при здравом уме – т. к. юродивые о Христе
были людьми истинно мудрыми, по слову апостола: Аще кто мнится мудр быти в вас в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет (1 Кор. 3, 18) – принять на себя вид безумного – жертва великая.

Григорий Акиндинович Мирошников, или «золотой Гриц», как

его называли, родился 30 сентября 1821 года в селе Кучиновке
Городнянского уезда Черниговской губернии, в бедной семье казенных
крестьян. Безотрадно было детство мальчика! Сначала заболела его мать и
от болезни потеряла зрение; потом, когда Григорию исполнилось шесть
лет, умирает его отец, а затем и сестра. С малолетним сыном слепая мать
поневоле избирает единственно доступный ей способ существования –
нищенство. Мальчик делается поводырем матери в хождении по селу за
«кусочками хлеба».

В 10 лет Григорий потерял и мать. Несколько лет

нищенствовал в Кучиновке, но постоянного пристанища не имел: ночевал
летом под плетнями, зимой – у кого случалось. В эти годы определились в
нем те черты характера, которые впоследствии, развившись, прославили
его как юродивого. Кучиновские старожилы помнили одну особенность
мальчика, отличавшую его от сверстников: видя нарисованный на земле
крестьянскими детьми крест, Грица всегда останавливался пред ним, клал
земной поклон, целовал его и осторожно обходил кругом, чтобы не ступить
на него ногой.

Односельчане считали Грица малоумным и смотрели на него

как на шута. Особенно досаждали ему уличные мальчишки, но он сам ни с
кем не бранился, никого не преследовал, только в минуты сильнейшего
огорчения становился к забору и бился о него головой.

В 13 лет Гриц пошел нищенствовать в другие села и,

служа поводырем у слепых, пришел с ними в местечко Седнев, которое и
выбрал постоянным местом своего жительства.

Сначала Гриц поселился под колокольней Покровской

церкви, где прожил лето и зиму среди собак, которых любил и кормил; они
и согревали его в холодное зимнее время. Потом переселился под
торговые лавочки, где также проводил время в обществе собак. Когда же
ближе познакомился с жителями Седнева, то разместился на чердаке сарая у
казачки Анастасии Шудрихи. Здесь он устроил себе конурку, которую
называл своим «кабинетом». В «кабинете» лежали вещи, приносимые им из
разных мест: чучела, деревянные и железные молоты, различные палки,
камни, железные обручи, оловянный крест весом в 10 фунтов и т. п. Но
особенно много было разных книжечек с описанием жизни святых и молитвами
Богородице, которые он раздавал встречным.


Внешний вид Грица сразу привлекал к себе внимание:
среднего роста, худощавый, с продолговатым бритым лицом, русыми
волосами, глубокими задумчивыми глазами. Ходил он босой или в цветных
сапогах, с палкой в руках, иногда в меховой еврейской шапке, одетый в
дырявый халат, накинутый на плечи. Но это был не единственный костюм, в
котором можно было видеть юродивого. Однажды он пришел в Кучиновку в
одежде из разноцветных лоскутков. На недоумение по этому поводу
родственников сказал им, что один пан сшил ему много разных костюмов,
но Гриц раздал их «по людям»; тогда пан спросил его, какой костюм нужно сшить, чтобы он, Гриц, сам носил его. На это Гриц ответил: «Поший мине платье из разноцветных лоскутков, щоб я був царь лоскутников»; желание было исполнено и – «от я теперь царь лоскутников».
Дорогие одежды Гриц не носил, а отдавал беднякам; равно как никогда не
носил он и зимней одежды. В самые лютые морозы блаженный часто ходил
босой и выстаивал в холодной каменной церкви иногда по несколько часов.


Характер у Грица был редкий: под личиной внешней
грубости таилась кроткая, любящая, незлобивая детская душа. Ко всем он
относился с любовью: богатый то был или бедный. Где была скорбь, туда
приходил обыкновенно Гриц и своим присутствием, словом, а иногда и
делом облегчал страдания.


Так, седневский помещик Л. рассказывал, что он
постоянно звал к себе Грица обедать, однако тот никогда не соглашался.
Но однажды Гриц явился сам и попросил принести обед. Когда обед ему
подали, он забрал его и отнес на конец села к бедной больной вдове, и
так делал ежедневно до ее выздоровления.


Грица любили все знавшие его; он был свой человек в
каждом седневском доме. Чтобы отклонить уважение, с которым к нему все
относились, юродивый часто позволял себе проделки, каких от него не
ожидали, например: брал трубку с табаком в рот, папиросы, нюхал табак.
Иногда в постные дни, которые очень чтил, позволял себе есть скоромное,
но делал это только в тех случаях, когда находил нужным остановить
чей-либо греховный поступок или злоязычность.


Желая всем добра, Гриц порой указывал, с целью
исправления, тем или другим лицам на их порочную жизнь, но совершал это
прикровенно, в шуточной форме. Раз был такой случай. Ночевал Гриц на
постоялом дворе с одним знакомым. Гриц уже лег спать, а последний перед
сном стал молиться Богу, при этом пересчитывал свои добрые дела, какие
когда-либо сделал; блаженный заметил ему шутливо с постели: «Лохмотьев-то моих не забери».


Юродствуя Христа ради и желая быть Христовым, Гриц
«распинал плоть свою со страстями и похотями» (см.: Гал. 5, 24). Он вел
строго воздержанную жизнь, не употреблял мясной пищи и не пил вина.
Кроме этого он прибегал еще и к другим средствам. Так, бывая в Киеве,
блаженный избирал следующий вид самоунижения. Проходя по киевским
улицам и встречая кого-нибудь из прохожих, кто казался ему человеком
сердитым и жестоким, он, скрежеща зубами и сверкая глазами, делал вид,
будто хочет ударить его. Прохожий за то иногда бил его, издевался или
же отводил в часть, где Грица запирали вместе с арестованными, морили
голодом по несколько дней и часто очень сильно секли розгами. После
таких побоев Гриц благодарил своих истязателей и с особенной похвалой
отзывался о более жестоких из них. Предавал он себя истязаниям иногда
по несколько раз в день, пока, наконец, не стали догадываться, что он
верно раб Божий, и перестали бить его и оскорблять.


Кроме этого рода самоунижения и изнеможения блаженный
на колене постоянно поддерживал рану, неизвестно вследствие каких
причин открывшуюся у него. Чтобы рана не заживала, он растравлял ее
известью, истолченным стеклом, золой и другими едкими веществами. Рана
причиняла ему большие страдания, но он тщательно скрывал это от всех.
Только однажды, случайно, в минуту откровенности Гриц сказал одному из
знакомых, что эта рана для него очень дорога – «дороже миллиона».


Жизнь вел подвижник простую, скромную; определенных
занятий не имел, хотя всегда чем-то был занят. Любимейшим удовольствием
его было посещение храма Божия. Ходил он в каменную Воскресенскую
церковь, где ставил пред образами много свечей – фунтов по десяти и
более, особенно в большие праздники.


В базарные дни Гриц ходил по торгу, раздавал поселянам
крестики, многих из них предупреждал о чем-либо или давал совет. Бывая в
Киеве, также раздавал богомольцам крестики и образки, а нищим деньги и
вещи, приобретенные на подаяние. Киевские нищие и дали ему, как
думают, название «золотого Грица» – за его любовь к ним и щедрую
милостыню.


Слывший долгое время за глупца, юродивый в
действительности был очень умен, сметлив и дальновиден. Взгляд на вещи
имел здравый, суждения высказывал верные, только обыкновенно в такой
форме, в которой трудно было сразу понять их. Хотя грамоты он не знал,
но умел подписывать кое-как свое имя. Письма, которые ему приходилось
посылать в разные места, писали ему другие, и в этих письмах был виден
тот же загадочный Гриц: верные мысли заключались в пустых, по первому
впечатлению, фразах, ясный смысл которых понимали только их адресаты.


Все, кому приходилось слышать о Грице, искали его
знакомства. Принимали Грица у себя и Черниговский епископ Павел, и
Киевский митрополит Филарет; оба оказывали ему особое внимание,
удостаивали своей беседы и дарили свои подрясники, которые блаженный
также отдавал бедным.


Подвигами самоотречения и любви душа Грица возвысилась
до прозрения будущего. В Седневе не было человека, которому Гриц не
предсказал бы чего-нибудь знаменательного в его жизни, что не
исполнилось бы впоследствии, хотя обыкновенно свои предсказания
прикрывал таинственностью, и ясный смысл их открывался уже после их
исполнения.


Незадолго до смерти Императора Николая I, несмотря на то, что и слухов о его болезни не было, Гриц неоднократно спрашивал: «Чи здоров наш Государь?» В скором времени получена была весть о его кончине.


Однажды юродивый снял портрет Корнилова, бросил его на землю и разбил вдребезги. На вопрос, зачем он это сделал, ответил: «Не нужен он больше».
И что же? Спустя несколько дней получено было известие, что адмирал
Корнилов убит. Но когда односельчане специально обращались к нему за
предсказаниями, он отвечал: «Почем я знаю, чи я цыган?»


Скончался Гриц 22 февраля 1855 года. Редко в скромном
сельском храме бывало такое стечение людей, как в день его погребения.
Множество народа пришло отдать последний долг своему любимцу. Все
прощались с ним как с родным.


О глубоком уважении, которое имели к человеку Божию
знавшие его, говорит и то место, где он был похоронен – на погосте
Воскресенской церкви, и та приличная плита, которая была положена на
его могиле любящею рукою, и та надпись, какая была сделана на этой
плите: «Здесь покоится прах доброго человека Григория Мирошникова,
умершего 1855 года февраля 22 дня. Блажени нищии духом, яко тех есть
Царствие Небесное».


В 1930-е годы XX века Воскресенский храм был закрыт,
летом 1961 года останки блаженного Григория перезахоронили на
центральном кладбище поселка Седнев. К 2006 году на могиле был
установлен каменный крест и плита с портретом подвижника, горит
неугасимая лампада, клирики Черниговской епархии УПЦ МП служат панихиды.


Подготовила Ксения МИРОНОВА


По книгам: Жизнеописания отечественных

подвижников
благочестия XVIII и XIX веков.

Сентябрь. Введенская Оптина Пустынь, 1997;

Ковалевский И.
Юродство о Христе и Христа

ради юродивые Восточной и Русской Церкви.

М., 1902.




(Лк. З, 19-22). Ирод - образ раздраженного самолюбия, от встревожения совести обличениями правды, чающего избавиться от этой неприятности насилием. Иоанн Предтеча - образ правды, гонимой самолюбием, когда оно обладает средствами к тому. Как ни умягчай правды снисхождением и оборотами речи, какие может изобретать нежность любви, не желающей наносить другому уязвление в сердце, лик правды предстанет перед очами совести, и там, внутри, подымает бурю обличения. Самость недальновидна и не может различить, что обличение не совне, а внутри, и всею своею силою восстает на внешнего обличителя. Заградив ему уста, она чает заглушить и внутренний голос. Не успевает, однако; не туда обращается забота. Надо совесть умиротворить; тогда, сколько ни будь внешних обличителей, мира внутреннего они не нарушат, а разве только углубят его, заставив собрать внутри успокоительные убеждения, -веру в распятого Господа, искренность покаяния и исповеди, и твердость решения не делать ничего против совести. Вот куда обратись, а Иоаннов всех не пересажать в темницы; ибо слово правды Божией всюду ходит по земле, и всякое из них для тебя Иоанн - обличитель.
Святитель Феофан Затворник

«Души не вымоешь водою»



Добрые родители Анастасия научили его святой вере и
для того, чтобы мог он честным ремеслом добывать себе хлеб, отдали его
учиться оружейному мастерству. На 20-м году случилось ему побывать у
учителя своего. У мастера было несколько турецких одежд, которые
захотелось ему сбыть с рук без платежа таможенной пошлины (хараджа, – примеч. ред.).
Оружейник уговорил бывшего ученика надеть на себя одно платье и выйти
за город в этом платье. «В этом платье ты – чистый турок», – говорил
мастер. Ученик отговаривался, чувствуя опасность поручения; но по
добродушию, по желанию оказать услугу учителю, согласился исполнить
поручение его.


Сборщики хараджа останавливают его и спрашивают письменного вида об уплате хараджа (тескэре, – примеч. ред.).
Анастасий отвечал, что он турок. Сборщики потребовали, чтобы прочитал
салеват – магометанскую молитву. Это неожиданное требование смутило
юношу. Он молчал. Сборщики с толчками привели его к начальнику и тот,
допросив, предлагает ему потурчиться. Молодой человек слишком далек
был, чтобы согласиться на такое предложение. Выслушав ответы его,
чиновник отвел его к главному сборщику. Этот сперва старался обольстить
обещаниями наград за согласие принять магометанство, потом обратился к
угрозам. Юноша был непреклонен. Он сознавался в своей ошибке
гражданской, но ни за что не соглашался изменить святой вере.


Сборщик известил об этом муфтия (лицо высшего мусульманского духовенства; учитель-богослов, толкователь Корана, – примеч. ред.)
и просил совета его. Тот отвечал: «У тебя в одной руке меч, в другой
закон; употребляй что хочешь». Это значило, что по закону сборщик мог
выдать тескэре об уплате пошлины, но тогда он, по суду муфтия, – не
последователь Магомета, вооруженный мечом. Что же это такое? Муфтий не
только не хочет признать прав правды и любви к человечеству, но он
требует безпощадных насилий и самой смерти, лишь бы христианин был
исповедником алкорана (то же, что Коран, – примеч. ред.). А что
такое алкоран? Сборник басней, самых оскорбительных для здравого
смысла. Вот и полагайтесь на человеческий смысл, оставленный без
откровения Божественного!


Получив ответ муфтия, начальник хараджа препроводил Анастасия к местному мулле (мусульманский священник, – примеч. ред.),
а с ним – пять турок, которые должны были свидетельствовать, что
христианин хулил магометову веру, т. е. клеветать. Мулла пробовал своим
красноречием склонить юношу к магометанству, но потерпел неудачу.
После жестоких побоев он приказал заковать Анастасия в кандалы и
бросить в темницу. При втором допросе – та же неудача красноречия, те
же пытки и темница. Анастасий спокойно переносил палочные побои,
тяжелые оковы и смрад темничный. И в третий раз приводят исповедника к
мулле, и опять выслушивает исповедник лестные обещания и страшные
угрозы. Анастасий оставался твердым. На обличения свидетелей в хуле на
Магомета отвечал, что не хулил он Магомета, но в совести признает
показываемую хулу за верную оценку Магомета и потому не принимает
закона его.


Обманутый в своих надеждах мулла отсылает Анастасия к мусселиму (местному правителю, – примеч. ред.).
Тот употребил все средства склонить юношу к магометанству. Чего не
предпринимал он, чего не говорил, чтобы принудить юношу к
магометанству! Наконец предложил ему пару пистолетов в серебряной
оправе, бархатную одежду и место чехондара (приближенного, – примеч. ред.)
при нем. Юноша, просвещенный благодатью Христовою, оставался при
прежнем. Земное счастье, думал он, при муках совести – плохое счастье; а
еще страшнее явиться туда с нечистою совестью. Какова вера магометан?
Плоха, это давно известно. Как ни мойся они, души не вымоешь водою.
Христос, Сын Божий – Спаситель мира. Значит, блаженная доля страдать за
веру чистую и святую. И он отверг предложения обманчивые.


Раздраженный мусселим принялся за насилия. Он
жестоко избил Анастасия; потом запирают страдальца в тюрьму, на руки и
на ноги набивают колодки, а шею отягчают цепью, за ногти вбивают острые
иглы из тростника; безчеловечные целый день мучили молодого человека.
Не один раз мусселим призывал его к себе и заставлял принять
магометанство. Страдалец был непоколебим. «Я христианин, – говорил он, –
не откажусь от моей веры». Градоначальник приговорил повесить
Анастасия за городом; вместе с тем тайно поручил он своим людям
уговаривать Анастасия дорогою. Смерть не изменила мыслей страдальца.
Идя на казнь, истерзанный и измученный, он упал на дороге и предал дух
свой Господу.



Избранные жития святых,

изложенные по руководству

Четьих-Миней архиепископа


Филарета Черниговского.

Т. 2. М., 2011.





Среди новомучеников Святой Руси, канонизированных на Архиерейском Cоборе 2000 года, – священномученик Никодим (Кротков), архиепископ Костромской и Галичский. До этого, в 1995 году, святитель, возглавивший Костромскую епархию в самые трагические годы ее бытия и разделивший судьбу Церкви и народа Божия в ХХ столетии, был причислен к лику местночтимых святых. Как и все новомученики нашей Церкви – архипастыри, пастыри и миряне, принявшие страдальческую кончину за исповедание веры Христовой после событий 1917 года, – святитель Никодим своим житием обращает нашу мысль к подвигу мучеников и исповедников первых веков христианства, кровью которых созидалась Церковь Божия.
Святитель Никодим родился 29 ноября 1868 года в селе Погрешино Костромской губернии. Его прадед, дед и отец были священниками. Как он однажды сказал: "По своему происхождению я принадлежу к духовной семье". Отец святителя, Василий Кротков, служил диаконом вначале в Петропавловской церкви города Плеса, а в 1865 году он был переведен на служение в село Погрешино, где у супружеской четы Кротковых и появился на свет их первый сын, нареченный в крещении Николаем, – будущий святитель Никодим. Нетрудно предположить, что детские годы маленького Николая Кроткова были типичными для детей сельского духовенства. С одной стороны, они мало чем могли отличаться от детства его сверстников – крестьянских детей; с другой стороны, мальчик рос при храме, присутствуя на богослужениях и участвуя в них. В 1978 году диакон Василий отвез своего старшего сына на учебу в Костромское Духовное училище.
Самостоятельная жизнь в губернском городе, начавшаяся для Николая в десятилетнем возрасте, состояла не только из радостных моментов. Семья была бедной, и бедность будущий святитель хорошо познал с самого детства. Прошли пять лет учебы, и в мае 1883 года, сдав выпускные экзамены, Николай Кротков вернулся к родителям. Радости и горести училищной жизни были позади, но перенесенные лишения будущий святитель запомнил на всю жизнь. Впоследствии, являясь смотрителем Духовного училища во Владикавказе, он отличался редкой добротой и заботливостью, а став архиереем, свои посещения Духовных училищ обычно начинал с того, что посылал купить конфет для всех воспитанников.
Но надо было продолжать учебу, и в этом же году Николай Кротков стал учащимся Костромской Духовной семинарии, в которой до этого учились его отец, дяди и дед. Почти все его одноклассники, как и сам Николай, происходили из семей сельского духовенства, и большинству из них, священно- и церковнослужителям, пришлось впоследствии испытать суровые гонения на Церковь Христову... Духовную семинарию Николай Кротков окончил в 1889 году в числе лучших.
Так как на то время свободных священнических мест на приходах епархии не было, Николай Кротков получил направление на место учителя в церковно-приходскую школу села Троицкое-Олешь Галичского уезда. Пребывание в Олешковской школе было недолгим – ведь он шел работать учителем лишь до того времени, пока не откроется какая-либо вакансия на место священника. И такое оказалось в селе Тезино Кинешемского уезда. Священник Петропавловской церкви в Тезине семидесятилетний отец Иоанн был уволен за штат. Николай Кротков женился на его племяннице Аполлинарии Андреевне Успенской. После диаконской хиротонии, 25 февраля 1890 года, совершилось его рукоположение в сан иерея. Приход его составляли в основном фабричные рабочие. В марте 1890 года отец Николай стал законоучителем в Тезинском народном училище, именно здесь во всей полноте реализовались его способности педагога и воспитателя. Но вскоре жизнь молодого пастыря омрачилась двумя последовавшими одно за другим скорбными событиями. Первым из них стала кончина его родителя – отца Василия Кроткова. Второй тяжелый удар последовал за первым. В 1892 году у отца Николая родилась дочь, которая вскоре умерла. Через некоторое время, так и не оправившись от тяжелых родов и потери ребенка, скончалась и его молодая матушка. После кончины жены отцу Николаю следовало определить свою будущую судьбу. Он написал письмо своему бывшему ректору архимандриту Сергию, который к тому времени был наместником Киево-Печерской Лавры, с просьбой о совете. Отец Сергий порекомендовал ему поступать учиться в Киевскую Духовную академию. Спустя 33 года, на склоне своих дней, он опять вернется в Тезино – тогда уже город Вичугу; но до этого времени пройдет целая историческая эпоха...
Четыре года, проведенные будущим святителем в стенах Киевской Духовной академии (1896–1900), запомнились ему как один из лучших периодов его жизни. В Киеве совершилось и важнейшее событие в жизни будущего святителя – пострижение в монашество. Постриг священника Николая Короткова происходил в Киево-Печерской Лавре. При постриге ему было наречено новое имя в честь преподобного Никодима, просфорника Печерского, угодника Божия XII века, чьи святые мощи покоились здесь же, в Ближних пещерах.
7 июня 1900 года Совет академии присвоил студенту IV курса иеромонаху Никодиму (Кроткову) ученую степень кандидата богословия. Обучение будущего святителя в академии завершилось.
В конце лета 1900 года отец Никодим получил из Святейшего Синода назначение на должность смотрителя Духовного училища во Владикавказе. Начав исполнение этой должности с работ по устройству училищного храма, отец Никодим все последующие два года, которые он прослужил в училище, показал себя рачительным и мудрым хозяином. В мае 1902 года по случаю празднования тезоименитства императора Николая II иеромонах Никодим был удостоен сана игумена. Через два года решением Святейшего Синода он был назначен исполняющим обязанности инспектора Кутаисской Духовной семинарии. Пребывание будущего святителя здесь оказалось недолгим. Уже 8 января 1903 года игумен Никодим был назначен ректором Ардонской миссионерской семинарии с возведением его в сан архимандрита.
Между тем кавказский период жизни будущего святителя близился к завершению. Январь 1905 года стал важной вехой в судьбе архимандрита Никодима. Определением Святейшего Синода от 26 января 1905 года он был назначен ректором Псковской Духовной семинарии. Труды отца Никодима на Кавказе были отмечены государственной наградой – орденом Святой Анны 2-й степени.
Ко времени прибытия нового ректора обстановка в семинарии была тревожной. Вслед за санкт-петербургской трагедией "кровавого воскресенья" 9 января 1905 года в Пскове начались волнения; 7 февраля полиция разогнала проходившую в центре города манифестацию молодежи, среди участников которой находились и многие семинаристы. Правление семинарии "... ввиду общего тревожного настроения в городе... признало необходимым 23 октября отпустить всех учащихся в дома родителей и родственников". Архимандрит Никодим нелегко пережил эти драматические события. С окончанием учебного 1905/1906 года завершился и самый трудный этап пребывания будущего святителя во Пскове. Испытания, посланные отцу Никодиму в этот период, укрепили его дух и волю, обогатили опытом, который оказался столь необходимым в дальнейшем.
Осенью 1907 года совершилась важная перемена в жизни будущего святителя: определением Святейшего Синода он назначался на архиерейское служение – епископом Аккерманским, викарием Кишиневской епархии. В это время Кишиневской епархией управлял епископ Владимир (Сеньковский), с которым архимандрит Никодим был знаком со времен службы на Кавказе. Во время хиротонии Никодима во епископа преосвященный Владимир произнес поистине пророческие слова: "Во все времена был высок и труден подвиг епископского служения уже потому, что епископство есть служение высшим духовным целям человеческой жизни. Но в настоящее неспокойное время – время шатания и колебания в мысли и в жизни, отрицания всего, что выше простой вещественной потребности, – епископское служение можно назвать по справедливости подвигом мученическим. Настоящая современность с каким-то особенным усердием, достойным лучшего дела, готова вести – и ведет – епископа на Голгофу, дабы распять там и сделать его мишенью для всяческих злословий, укоров, издевательств..." Вскоре епископ Никодим столкнулся с печально знакомым ему по прежнему месту служения явлением – беспорядками в Кишиневской Духовной семинарии, и ему пришлось во всей полноте возложить на себя бремя церковного правления – он был назначен временно управляющим епархией. А в сентябре 1908 года на Кишиневскую кафедру был назначен будущий священномученик, а тогда епископ Серафим (Чичагов). В конце 1909 года епископ Аккерманский Никодим был назначен первым викарием Кишиневской епархии. На земле Молдавии нашел свое окончательное выражение проповеднический дар святителя. Владыка не ограничивался проповедью в церковных стенах; выступал он и на традиционных Духовных чтениях, проходивших во время Великого поста в Городской думе Кишинева.
Перевод святителя Никодима в Киев в конце 1911 года знаменовал собою начало особого периода в его архипастырском служении Церкви Христовой. В преддверии надвигавшейся революции владыка Никодим стал викарным архиереем Киевской епархии. Резиденцией Чигиринских епископов был Михайловский Златоверхий монастырь в Киеве. Туда и прибыл епископ Никодим в декабре 1911 года. Киев того времени хранил память о недавних трагических событиях сентября этого года – убийстве П.А. Столыпина и кончине епископа Чигиринского Павла. Год спустя в Киеве состоялась закладка памятника Столыпину, владыка Никодим первым уложил кирпич в фундамент будущего монумента. 1912 и 1913 годы были наполнены знаменательными историческими юбилеями. Особенно торжественно отмечалось в Киеве и по всей России 300-летие Царствующего дома Романовых. В конце 1913 года святителю Никодиму пришлось руководить очень важным делом – реорганизацией православного Владимирского братства. Это братство, председателем которого стал сам владыка Никодим, располагало разветвленной структурой отделений во всех уездных городах Киевской губернии.
19 июля 1914 года Российская империя оказалась вовлеченной в мировую войну. С самого начала боевых действий с фронта стал прибывать нескончаемый поток раненых воинов. В это время епископ Никодим возглавил работу духовенства епархии и Владимирского братства по организации лазаретов и госпиталей. Однако трудности военного времени не могли остановить течения литургической церковной жизни; именно тогда люди более всего нуждались в духовном утешении.
В конце 1915 года в Киев на вдовствующую после кончины митрополита Флавиана кафедру был назначен митрополит Петроградский и Ладожский Владимир (Богоявленский).
Между тем в 1916 году военная ситуация для России существенно усложнилась. Епископ Никодим с тревогой наблюдал, как падает авторитет монархии и ширится антиправительственная пропаганда. После долгих раздумий святитель решился на один из наиболее значимых поступков в своей жизни: в декабре 1916 года он направил на имя Царя Николая II записку, в которой предлагал ряд мер для спасения страны от надвигающейся революции. Документ, составленный епископом Никодимом, сам по себе выделяет святителя из ряда современных ему церковных иерархов. Стране угрожала смертельная опасность – бездействие органов власти на фоне откровенно антиправительственной деятельности большинства членов Государственной Думы могло привести Российскую империю только к глобальной катастрофе, и святитель, мысливший в государственном масштабе, не мог в такой обстановке молчать.
В конце февраля 1917 года трагедия, приближение которой со скорбью предвидел святитель Никодим, стала реальностью – и Россия встала на путь, ведущий к пропасти безверия и беззакония... Весть об отречении во Пскове Царя Николая II от трона пришла в Киев 3 марта и, как и везде, произвела ошеломляющее впечатление.
Киев – как и всю страну – охватила революционная эйфория: восторженные толпы на улицах, непрерывные шествия, пение "Марсельезы", красные флаги в руках демонстрантов и банты на одежде... Многим тогда казалось, что все тяжелое и скорбное осталось позади и не вернется уже никогда; революция – сразу же названная "великой" и "бескровной" – переживала свое лучшее время. Но уже в эти дни ярко проявился ее разрушительный характер.
Революционно-националистические тенденции не могли не проявиться и в жизни Церкви. В середине марта в Киеве самочинно возник так называемый "Исполнительный комитет духовенства и мирян". Комитет требовал от священноначалия созыва экстренного епархиального съезда. Митрополит Владимир с самого начала отнесся к новой организации и ее деятельности "совершенно отрицательно". Однако, надеясь все же направить возникшее движение под контроль священноначалия, святитель Владимир дал свое благословение на созыв съезда.
Съезд духовенства и мирян Киевской епархии открылся 12 апреля. Митрополит Владимир на съезд не приехал; из викариев присутствовали епископы Никодим и Димитрий.
Святитель Никодим был вполне солидарен с В. Зеньковским. Члены "Исполнительного комитета духовенства и мирян", хорошо понимая, сколь опасна деятельность епископа Чигиринского для успеха их планов, решили убрать святителя из Киева. Вскоре после окончания епархиального съезда комитет отправил в Святейший Синод ходатайство о смещении епископа Никодима с должности второго викария, в котором святитель именовался убежденным "реакционером" и "черносотенцем".
Получив телеграмму о переводе в Саратов, святитель Никодим не мог не видеть истинной причины перемещения – происков "Исполнительного комитета". Однако, несмотря на активность "революционных" представителей духовенства, среди членов Синода все же наконец возобладала разумная точка зрения. Святейший Синод 22 июня принял определение вернуть владыку Никодима в Киев на прежнее место.
К моменту прибытия святителя Никодима в Киев политическая ситуация на Украине существенно изменилась. Образованная еще в начале марта явочным порядком Центральная Рада приняла так называемый первый Универсал (манифест), провозгласивший автономию Украины.
Однако летом 1917 года в жизни Церкви происходили и положительные изменения, позволявшие надеяться на лучшее: торжественно открылся Поместный Собор в Успенском соборе Московского Кремля. В присутствии делегатов и членов Временного правительства во главе с А.Ф. Керенским митрополит Владимир, как первый по чести иерарх, огласил с амвона грамоту Святейшего Синода об открытии Всероссийского Церковного Собора. Обстановка требовала скорейшего решения главного вопроса церковной жизни – восстановления Патриаршего управления Церковью. 28 октября большинством голосов Поместный Собор принял историческое решение о возрождении Патриаршества. Как известно, Патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Тихон (Белавин). Через несколько дней святитель Владимир вернулся в Киев; вновь вернуться на Собор ему уже не пришлось...
Кроме владыки Владимира, особую ненависть у активистов Церковной Рады не мог не вызывать и твердый сторонник канонического единства Церкви – святитель Никодим. В это время была предпринята вторая попытка его удаления из Киева.
В конце декабря в Киеве начало действовать Предсоборное собрание, на котором должны были обсуждаться вопросы подготовки к Украинскому Собору; в его работе участвовал вновь приехавший представитель Патриарха – митрополит Платон (Рождественский).
Надежды некоторых украинских политиков на то, что третий Универсал Центральной Рады оградит их родину от большевизма и грядущей гражданской войны, не оправдались. 11 декабря 1917 года в Харькове открылся Первый Всеукраинский съезд Советов, избравший ЦИК Украины и советское правительство – Народный секретариат. Таким образом, на Украине образовались два центра власти, столкновение между которыми было неизбежно. В это время в Киеве 7 января 1918 года в торжественной обстановке начал свою работу Украинский Церковный Собор.
Как и при проведении Поместного Собора в Москве, работа Киевского Собора совпала с резким обострением политической борьбы. Бои, начавшиеся в Киеве, крайне осложнили работу Церковного Собора. 19 января заседания были прерваны; большинство членов Собора разъехались к месту своего жительства.
После вступления Красной армии в Киев 26 января основная часть населения, измученного разгулом "самостийников", на первых порах встретила приход большевиков с радостью. Однако уже первые сутки большевистской власти в городе были омрачены страшным преступлением – убийством митрополита Киевского и Галицкого священномученика Владимира.
Мученическая кончина митрополита Владимира стала предзнаменованием грядущих судеб Русской Православной Церкви и ее служителей в ближайшие годы и десятилетия. Постановлением Святейшего Патриарха Тихона и Священного Синода епископу Никодиму было предложено принять на себя временное управление Киевской епархией. Через некоторое время после похорон священномученика Владимира владыка Никодим совершил поездку в Москву к святителю Тихону с докладом о положении дел в епархии и отметил необходимость скорейшего избрания нового киевского митрополита.
30 мая 1918 года митрополитом Киевским и Галицким стал владыка Антоний (Храповицкий). Вскоре Киев торжественно встречал своего нового архипастыря. После всех пережитых потрясений приезд нового митрополита воспринимался многими как еще один признак нормализации обстановки в городе. 20 июня 1918 года в Киеве Божественной литургией в храме Святой Софии открылась новая сессия Украинского Церковного Собора. После длительных дебатов большинством голосов Собор 22 июля принял проект Положения о высшем управлении Православной Церкви на Украине "на началах автономии... в канонической связи с Патриархом Всероссийским".
По докладу владыки Никодима Собор утвердил Положение о высшем церковном управлении на Украине, что стало одним из последних соборных деяний.
В середине ноября 1918 года оппозиция во главе с бывшим военным министром Центральной Рады С. Петлюрой подняла восстание против гетмана и объявила о формировании Директории Украинской народной республики. 14 декабря гетман, подписав акт об отречении от власти, вместе с немцами бежал из Киева. В тот же день, подавляя сопротивление дружин, преданных бегством Скоропадского, в столицу Украины вошли петлюровские войска.
Новые власти не забыли и о церковных иерархах – противниках украинской автокефалии. В Киево-Печерской Лавре был арестован проживавший там в описываемое время архиепископ Евлогий. Утром 17 декабря арестовали и управляющего Киевской епархией – митрополита Киевского и Галицкого Антония. В тот же день вечером обоих архипастырей вывезли из города на поезде. Позднее выяснилось, что оставлять арестованных владык на православной Украине петлюровское правительство не решилось. Вначале митрополита Антония и архиепископа Евлогия содержали в городе Тарнополе, а затем перевезли в город Бучач – в находившийся там униатский монастырь.
Владыка Никодим был арестован в стенах Михайловского монастыря вскоре после Рождества, в десятых числах января 1919 года. Примечательно, что вместе со святителем в заключение добровольно последовал один из насельников обители – иеродиакон Николай, по словам архиепископа Евлогия, "беззаветно преданный" своему архипастырю. Этот факт многое говорит о личности епископа Никодима: арестованных могли убить в любую минуту (со дня мученической кончины святителя Владимира прошел всего лишь год!), поэтому побудить отца Николая разделить тяжесть заключения со своим владыкой могла лишь истинная сыновняя любовь к нему.
Вскоре арестованных также отправили в город Бучач в униатский монастырь, где и состоялась их встреча с митрополитом Антонием и архиепископом Евлогием...
Рассказ о почти девятимесячном пребывании святителя Никодима, его собратьев-архипастырей и верного спутника, иеродиакона Николая, в заточении хотелось бы завершить отрывком из воспоминаний владыки Евлогия:
"Когда в Киеве меня арестовали, я думал, что мне конец... Весь дальнейший период плена прошел под знаком неволи, бесправия, подавленности – горьких, тягостных переживаний. Теперь, оглядываясь назад, вижу, что плен был благодеянием, великой Божией милостью... Плен сохранил мне жизнь. Правда, за эти 9 месяцев сколько было моментов, когда гибель казалась неминуемой, сколько безвыходных тупиков! Но всегда приходила помощь свыше, находился исход из безысходности". Во многом эти слова могут быть отнесены и к святителю Никодиму.
На причале в Новороссийске возвращавшихся из плена архиереев встречала огромная толпа – множество духовенства, военные, представители властей. Владыка Евлогий вспоминал: "Не успели мы сойти с парохода, нас обнимают, целуют, приветствуют – встречают как воскресших из мертвых. Оказалось, прошел слух, что мы расстреляны; он добежал до Москвы, до Патриарха, о нас служили панихиды".
30 августа 1919 года деникинские войска овладели Киевом. Узнав об этом, митрополит Антоний и епископ Никодим поспешили в свой епархиальный город.
Время возвращения архипастырей в Киев было, как тогда думали многие, последними месяцами и днями существования большевистского режима... Однако к середине декабря Красная армия оказалась уже на ближних подступах к Киеву. 16 декабря 1919 года, в канун дня памяти великомученицы Варвары, большевики ворвались в город и после кровопролитных боев в центре Киева вновь овладели столицей Украины.
Незадолго перед приходом красных митрополит Антоний и епископ Никодим оставили город. Путь архипастырей лежал туда, куда в то время стекались и остатки Белой армии, и многочисленные беженцы – на Крымский полуостров.
После того как большевики захватили Крым, архиепископ Крымский Димитрий находился на кафедре еще несколько месяцев, постоянно подвергаясь опасности стать жертвой террора. В сентябре 1921 года он ушел на покой. Управляющим Таврической епархией с одновременным возведением в сан архиепископа святитель Никодим стал по указу Патриарха Тихона от 23 августа 1921 года.
Обстоятельства нового ареста владыки Никодима в Крыму подробно не известны; видимо, это случилось в начале августа. Первоначально его поместили под домашний арест в Инкерманском монастыре священномученика Климента, находившемся в нескольких километрах к югу от Севастополя.
Примерно в начале октября архиепископа Никодима из Инкерманского монастыря перевезли в симферопольский исправдом ("исправительный дом" – так в те годы обычно называли тюрьму). В ходе следствия святителю предъявили следующие обвинения: во-первых, "непринятие мер к проведению в жизнь декретов, циркуляров и постановлений об изъятии церценностей с целью срыва изъятия", во-вторых, "соучастие с подведомственным духовенством в противодействии изъятию церценностей", в-третьих – организация "нелегальных собраний". На следствии, как свидетельствуют документы, владыка держался спокойно и аргументированно отвергал все обвинения.
Процесс продолжался четыре недели и завершился 1 декабря 1922 года оглашением приговора по делу "крымских церковников". Самый большой срок из всех 73 обвиняемых получил "гражданин Николай Васильевич Кротков (архиепископ Никодим)", приговоренный к 8 годам лишения свободы "со строгой изоляцией".
В декабре 1922 года святитель Никодим, совершив вместе с группой осужденных священнослужителей Таврической епархии долгий путь в арестантском вагоне почти через всю европейскую часть России, оказался в тюрьме – "исправительно-трудовом доме" Нижнего Новгорода.
После заключения в Симферополе нижегородский "исправдом" стал второй тюрьмой в жизни святителя; всего же после революции и до кончины тюремные двери закрывались за ним шесть раз. Известно, что режим заключения 1920-х годов позднее, после сурового ужесточения условий содержания заключенных в 1930-е годы, казался весьма легким; и тем не менее святителю Никодиму непросто было освоиться в новых условиях и свыкнуться с мыслью, что за тюремной стеной ему придется провести долгих восемь лет. Кроме того, в марте 1923 года архипастырь заболел тифом; болезнь святитель перенес очень тяжело.
В это время, желая облегчить положение гонимой Церкви, Патриарх Тихон пошел на компромисс. 16 июня он обратился в Верховный суд РСФСР с заявлением, в котором говорилось: "...я заявляю Верховному Суду, что я отныне Советской власти не враг. Я окончательно и решительно отмежевываюсь как от зарубежной, так и от внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции". 27 июня 1923 года Святейший Патриарх был освобожден и вернулся в Донской монастырь, но уже как признанный властью Предстоятель Русской Православной Церкви.
Все эти события и стали причиной освобождения архиепископа Никодима. Выйдя на свободу, недавние узники направились в Москву для того, чтобы вернуться в Крым. Вскоре после приезда в Москву святитель Никодим был назначен членом Священного Синода. В это время он неоднократно сослужил Патриарху Тихону в Донском монастыре – древней московской обители, ставшей в описываемый период важнейшим духовным и административным центром церковной жизни.
Все это время святитель Никодим вел активную переписку со своей крымской паствой. "Благодаря" бдительности ОГПУ часть его писем сохранилась до нашего времени; они раскрывают перед нами образ святителя не только как несгибаемого, твердо стоящего на каноническом основании Православия архипастыря, но и как любящего духовного отца.
Служил святитель Никодим в некоторых московских храмах, наиболее часто – в церкви Святой Троицы в Капельках на Первой Мещанской улице.
Между тем тучи над головой архипастыря сгущались. Крымские чекисты, узнав из агентурных источников о намерении владыки Никодима вернуться в свою епархию, предприняли упреждающие действия. 17 ноября 1923 года Симферопольское ОГПУ отправило на Лубянку следующее сообщение: "По имеющимся у нас сведениям, в Москве в настоящее время находится освобожденный по амнистии из Нижегородского исправдома бывш. Таврический архиепископ Никодим Кротков, ярый тихоновец и черносотенец. В недалеком будущем Никодим предполагает приехать в Симферополь, а потому в интересах развития церковно-обновленческого движения в Крыму и ослабления черносотенной деятельности реакционных церковников просим принять меры к устранению возможности возвращения Никодима в Крым. О результатах просим сообщить".
Уже 14 января ордер "на производство ареста" архиепископа Никодима подписал заместитель председателя ОГПУ Г. Ягода. В тот же день святитель, вызванный повесткой, переступил порог знаменитого здания бывшего страхового общества "Россия" на Лубянке, в котором с 1918 года размещался центральный аппарат ВЧК ОГПУ. Внутри здания, в комендатуре, владыка был без лишнего шума арестован и отправлен в Бутырскую тюрьму.
Первый допрос владыки Никодима стал и единственным: антисоветская деятельность "под религиозным флагом", по мнению чекистов, была налицо.
18 февраля сотрудница ОГПУ Якимова вынесла заключение по делу, гласившее, что оно "возникло на основании перехваченных писем гр. Кроткова на имена реакционных элементов, как-то: игумении монастыря, священникам и т.д., в которых он, Кротков, распространял провокационные слухи о гонении духовенства и религии Советской властью, называя заключенных и высланных церковников... "страдальцами за веру и Церковь Христову"... Гр. Кротков распространял также слухи о связи Ж.Ц. (Живой Церкви) с ГПУ".
28 марта 1924 года комиссия НКВД по административным высылкам постановила выслать "гр. Кроткова Никодима Васильевича... в Туркестан сроком на два года".
Срок ссылки истекал весной 1926 года. В конце марта святитель Никодим направился в столицу Советской Туркмении Ашхабад, где 1 апреля получил в республиканском ГПУ удостоверение на проезд: "Предъявитель сего Кротков Никодим Васильевич, бывш. адмссыльный, следует к месту жительства в гор. Симферополь".
В столицу Крыма ему на этот раз – в отличие от 1923 года – удалось добраться достаточно быстро. 22 мая 1926 года владыка прибыл в Симферополь; однако уже 23 мая его пригласили в симферопольское ГПУ и предписали святителю Никодиму немедленно покинуть территорию Крымской республики. Владыка выехал в Харьков, но уже через несколько дней местные чекисты также вынудили его оставить пределы Украинской ССР. Из Харькова святитель заехал в Киев, последний раз в жизни посетив столь дорогой для него город, а оттуда направился в Москву, куда прибыл 19 июня 1926 года. С первых же дней он, долгое время лишенный возможности совершения богослужений, стал служить в московских храмах – в первую очередь в памятной для него церкви Святой Троицы в Капельках.
Радость возвращения к активной деятельности оказалась для святителя Никодима еще короче, чем за 2 года до этого. После кончины Патриарха Тихона органы ОГПУ, используя любой предлог, вновь арестовывали и ссылали многих освобождающихся из ссылки архипастырей. Эта участь летом 1926 года постигла и владыку Никодима, причем все совершилось по уже испытанной схеме: 14 июля заместитель председателя ОГПУ Г. Ягода подписал ордер на его арест, и в тот же день святитель, вызванный на Лубянку повесткой, был арестован в комендатуре ОГПУ, а оттуда направлен в Бутырскую тюрьму.
27 августа 1926 года, в канун праздника Успения Божией Матери, постановлением Особого совещания при Коллегии ОГПУ святитель был приговорен к ссылке на три года, на этот раз – в Казахстан.
Время пребывания архиепископа Никодима в Казахстане (как и туркменский период) фактически является для нас "белым пятном".
Незадолго до окончания срока ссылки архиепископ Никодим был лишен "права проживания в Москве, Ленинграде, Ростове-на-Дону, означенных губерниях и округах УССР с прикреплением к определенному местожительству сроком на три года". Таким образом, речь шла о продолжении ссылки, правда, в более мягкой форме: с учетом вышеуказанных ограничений место проживания владыка мог выбрать сам. После размышлений он попросил разрешить ему провести это время в селе Тезино, дорогом ему как место служения священником, где были похоронены его жена и дочь.
В первых числах октября 1929 года святитель Никодим вышел из железнодорожного вагона на станции Вичуга. Тридцать три года прошло с тех пор, как тезинцы провожали своего батюшку, отца Николая, на учебу в Киевскую Духовную академию. Минула целая историческая эпоха, и святитель вновь в Тезине, но все вокруг сильно переменилось...
В июне 1932 года срок пребывания святителя Никодима в Вичуге истек. Последний раз вознеся молитву у вичугских святынь, побывав на могиле жены и дочери, он выехал в Москву.
Впервые за последние десять лет прибытие святителя Никодима в Москву не стало началом очередного этапа репрессий – ареста и новой ссылки. 10 июля 1932 года митрополит Сергий (Страгородский) назначил архиепископа Никодима управляющим Костромской епархией. Однако возвращение к активной архипастырской деятельности, пусть даже и в пределах родной для владыки Костромской земли, могло принести ему лишь мученический венец...
Сколько пришлось архипастырю претерпеть на Костромской земле! Это было время, когда государство, насильно насаждавшее в народе атеизм, решило нанести по Церкви последний удар. На глазах святителя осквернялись и разрушались храмы и обители, пылали костры из священных книг. В 1934 году был взорван костромской Успенский кафедральный собор, где около восьми веков пребывала Феодоровская икона Божией Матери. Именно священномученику Никодиму удалось сохранить этот чудотворный образ.
В ночь на 4 декабря 1936 года, после служения всенощного бдения под праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, святитель был вновь арестован. Два года семидесятилетний старец содержался в нечеловеческих условиях следственного изолятора ярославской тюрьмы. Здесь его подвергали изнурительным многочасовым допросам. 21 августа 1938 года, в день празднования Толгской иконе Божией Матери, древней ярославской святыни, истерзанное сердце российского новомученика не выдержало. Он предал свою чистую, праведную душу Богу, Которому верой и правдой служил все дни своей жизни.
В подвиге священномученика архиепископа Никодима особенно поражает то обстоятельство, что на свою Голгофу он взошел добровольно, отказавшись от предложения митрополита Антония (Храповицкого) покинуть Родину накануне предначертанных ей жестоких испытаний.
Место погребения святителя неизвестно. Вероятнее всего, святые останки костромского архипастыря почивают в одной из братских могил у деревни Селифонтово под Ярославлем, где в то время по ночам тайно хоронили расстрелянных и умерших узников Ярославской тюрьмы "в Коровниках". 11 августа 1994 года на опушке леса вблизи деревни был торжественно открыт один из первых в России мемориалов памяти жертв политических репрессий.
Священномученик Никодим умножил славу Христовой Церкви, явил святость и высокое благочестие. И вспоминаются слова апостола Павла о том, что временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас, ибо ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни какая другая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8, 18, 38–39).
Использован материал сайта «Основы православной культуры» издательского дома «Первое сентября»
виноград
Рассказывает монах Рафаил из Свято-Спасовского монастыря возле Охрида:
   «К нам часто наведывался один жандармский унтер-офицер, по происхождению македонец. Вел себя всегда прилично. И вот однажды осенью приходит он перед полуднем очень взволнованный, заходит в храм, прикладывается к иконе и оставляет на ней 10 динаров. А потом рассказывает нам, что случилось. Оказывается, он проходил мимо виноградника монастырского, увидел созревшие плоды, зашел и нарвал себе полный платок, делая все украдкой, чтобы никто его не видел. После этого пошел на гору, нашел укромное местечко для отдыха. Там его разморило, он лег и уснул. Во сне же увидел человека с весами, который, взяв его платок с виноградом, взвесил и сказал: «Здесь ровно две оки, по пять динаров. Итого десять динаров». – А потом сурово посмотрел на жандарма и добавил: – «Это монастырский виноград; это украденный виноград; этот виноград нельзя брать без спроса! Горе тому, кто так делает!..» Сказав это, человек исчез, а жандарм проснулся в ознобе от страха. Затем, осмыслив увиденное во сне, он отправился в монастырь. Виноград вернул и оставил десять динаров на иконе в храме. Когда же все это рассказал, жандармский унтер-офицер поднял вверх руки со словами: «Никогда больше, никогда! Не возьму больше не только монастырского, но и ничьего чужого, ничьего вообще!»

Святитель Николай Сербский

Profile

anastasiyavel
anastasiyavel

Latest Month

Декабрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner